Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн
— Очень интересно, — одобрил Ашер, как будто ему в самом деле было интересно.
— Амелия! — прозвучал за моей спиной взволнованный и радиактивно-радостный голос. — Чудесный закат, не правда ли? Это вам!
Когда я обернулась, мистер Нейс протягивал мне небольшой букет красных продолговатых и пушистых цветов.
Зачем он принес мне цветы?
Глава 27
Пауза затягивалась.
— Берите же! — поторопил мистер Нейс. — Это для вас!
Я окинула цветы подозрительным взглядом.
— Э?
Цветы?
— Это горец свечевидный! — как величайшую тайну, сообщил мистер Нейс. — Видите, его цветы похожи на формой свечи. Красиво, да? Мы нашли их на заднем дворе, настоящее чудо! Такая редкость. Они выросли здесь сами, представляете?
Я прищурилась.
— Они лечебные?
Мистер Нейс нахмурился.
— Возможно? Честно говоря, я никогда об этом не слышал.
Вот и я не слышала.
— А… — Я замялась, а затем решила спросить прямо: — Тогда зачем они мне?
Со стороны Ашера раздался какой-то непонятный кашель.
— Вы в порядке? — нахмурилась я. — Принести плед?
Ашер постучал себе по груди кулаком.
— Целительница, — выдавил он, — я калека, а не старик в маразме, какой, на хрен, плед? Ты там это… не отвлекайся. Молодой человек, покажете, что вы там еще нашли? Мне кажется, или там обязан быть кленовый лист?
Последняя фраза предназначалась Джесси. Он тут же потянулся к Ашеру, и мне не оставалось ничего, кроме как снова посмотреть на мистера Нейса.
Его улыбка была все такой же устрашающей. В смысле… Нет, она была красивой. Мистер Нейс вообще был привлекателен: молодой, высокий, с голубыми глазами! Я слышала, как повариха и горничная Ашера шептались о том, что задница у него ничего так, и не женат, но сама я никогда не придавала значения. Да и незачем на работе думать о таких вещах.
По правде говоря, мистер Нейс казался мне странным.
Почему он всегда так смотрит?
Зачем притащил мне этот веник?
Ну правда. Зачем целительнице не лечебное растение? Принес бы он мне корень валерианы, я была бы благодарна. Ашеру бы заварила, глядишь, успокоился бы.
Ашер заговорил с Джесси на важную тему кленовых листов.
— Это для вас! — снова сказал мистер Нейс. — Подарок. Правда, красивые?
— Э… да? Спасибо?
Я взяла цветы, и мистер Нейс просиял.
— Рад, что вам понравилось! А что вы делаете сегодня вечером?
Я растерялась.
Зачем?
Вот зачем ему эта информация?
— У меня ночное дежурство в больнице.
— Вот как. А завтра?
— Тоже дежурство. И стирка еще в планах, — честно ответила я.
Мистер Нейс открыл рот, и тут за спиной у меня прозвучало:
— Чай подан!
Мортимер, как обычно, возвестил это самым торжественно-похоронным голосом из всех возможных.
— О! — обрадовался мистер Нейс. — Пока его светлость будет пить чай, Амелия, не составите ли вы мне компанию в том, чтобы…
— Не составит, — перебил Ашер, — потому что Амелия будет пить чай со мной.
Не думала, что когда-нибудь благодаря вмешательству в мой разговор Ашера, я вздохну с облегчением.
— Чудненько! — не расстроился мистер Нейс. — А мы пока… Джейсон, как вы смотрите на то, чтобы исследовать чердак до того, как наступит обед? Я видел там интересные книги!
Как смотрел шестилетний мальчишка на то, чтобы что-то исследовать? Разумеется, положительно, а как еще.
Я с сожалением посмотрела вслед убегающему Джесси и постаралась не грустить из-за того, что мой мальчик не расскажет мне о том, как прошел его день. Нет, конечно, мистер Нейс по моей просьбе учил с ним язык жестов, но… но это ведь — другое.
— Присаживайтесь, Амелия, — произнес Ашер.
До беседки ему помог добраться Мортимер, почти незаметно подталкивая коляску в нужном направлении.
— Благодарю.
Мортимер разлил чай.
— Попробуйте бисквиты. Они с шоколадом, как вы любите.
Ашер, потянувшись вперед, к тарелке с бисквитами, сбил рукой вазочку с печеньем. Печенье рассыпалось по столу, вазочка упала — я едва успела отодвинуть свою чашку, чтобы она не опрокинулась.
Ашер замер, Мортимер воскликнул:
— Ваша светлость, прошу прощения! Я… Этого больше не повториться! Я просто… — на лице обычно надменно управляющего было написано отчаяние.
— Это неважно.
— Ваша светлость, я прошу у вас…
— Убери со стола и оставь нас.
Мортимер, все еще бледный, кивнул и принялся собирать разбросанное печенье трясущимися руками. Все то время, что он работал, стояла тишина, никто из нас не говорил ни слова. Наконец Мортимер откланялся, и я недоуменно спросила:
— Что — не повториться?
Ашер помолчал.
— Что я сбил?
— Вы?.. Вазочку с печеньем.
Помедлив, он кивнул, а затем стянул с глаз повязку и устало провел по лицу рукой.
— Вот это — не повторится. Вазочка с печеньем. Для каждой трапезы тарелки должны быть расположены определенным образом. При чаепитии никаких вазочек быть не должно, все должно быть плоским, на уровне стола.
— Вы… Вы помните положение приборов на столе? Для каждой трапезы? — не поверила я.
Сейчас передо мной стояли около десяти тарелок: бисквиты, конфеты, чай, розетки с вареньем, сахар, мед… Просто невозможно запомнить все это!
А про обед и то, сколько блюд там может смениться, я вообще молчу! Не говоря уже о десятке вилок и ножей с каждой стороны тарелки.
Никогда не понимала, зачем аристократы так все усложняют. Тем более Ашер, который не мог оценить красоту сервировки.
Только сейчас я подумала, что это, пожалуй, тот островок нормальной жизни, за которую Ашер цеплялся. Как выглаженные рубашки, как и брюки, как и привычка сидеть с идеально прямой спиной.
— Это не так уж сложно, — пожал он плечами. — У нас это знают даже дети. Попробуйте бисквиты, Амелия. Их пекли специально для вас.
Пододвинуть тарелку ко мне он больше не пытался.
Я не стала ничего отвечать — только кивнула, как будто отвернувшийся в сторону заката Ашера мог меня видеть.
Стоило мне откусить бисквит, как Ашер спросил:
— Почему вы не замужем?
Поперхнувшись, я сдавленно ответила:
— Я ведь уже говорила вам, что развелась.
Ашер дернул головой.
— Это я уже слышал. Я о другом, хотя не понимаю, какой идиот мог с вами развестись. Почему вы не вышли замуж во второй раз?
Я хмыкнула и потянулась ко второму — ладно, третьему, — бисквиту.
Прощай, диета, у меня был сложный день.
— Как будто это так просто, — с набитым ртом ответила я. — Генерал Ашер, вы что? Перед вами разведенка с… с больным ребенком и без приданого. Тридцати, страшно сказать, лет. Какие еще причины
