Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн
“Особого вреда не будет, — рассудила наверняка главная целительница Рос. — Поить генерала Ашера микстурой и ждать, когда он придет в себя, легко, с этим любой бы справился, но эта безрукая, в отличие от остальных, вообще ни на что не годится. Еще и влюблена в него, говорят. Хуже точно не сделает, если что — позовет кого-нибудь!”
Вполне логично, по крайней мере, я бы на ее месте поступила именно так.
Вот только главная целительница Рос не учла кое-что: саму Амелию и то, что она не привыкла отступать от своей цели и всегда шла до конца.
Уверенность в себе и настойчивость переоценивают, честное слово.
Первые две недели Амелия исправно действовала по инструкции. Трижды в день она капала ему в рот зелье, массировала горло, чтобы заставить Ашера его проглотить, вытирала пот со лба, меняла охлаждающие компрессы: целительный стазис часто вызывал повышение температуры тела и важно было ее сбивать.
Она подолгу сидела рядом с Ашером и ничем больше не занималась. Целительница Рос не собиралась ей мешать: Ашеру, как генералу, огородили небольшой закуток в палатке, где находились все раненые. Получилась почти вип-палата — хорошие условия для восстановления под стазисом, когда раны уже залечены чарами, а значение в основном имеет покой и тишина.
Вот только, если с больным что-то случится, есть риск заметить это далеко не сразу, а каждая минута в состоянии Ашера может стать критичной.
Так что Амелия дежурила рядом с генералом сутками — и целительница Рос даже подумала, что она не так уж безнадежна.
Что ж, судя по доставшимся мне воспоминаниям, Амелия в самом деле ухаживала за обожаемым Ашером с удивительным усердием. Даже жара и песок перестали мешать ей жить, ну надо же!
Идиллия продолжалась ровно до того момента, как Ашер впервые открыл глаза — это было первым сигналом к тому, что организм почти восстановился, и стазис скоро перестанет быть нужен.
Инструкция предписывала сообщить об этом главной целительнице, но Амелия этого не сделала.
Вместо этого она выкрала из запасов целительской бригады пару ампул седативной настойки и смогла обменять их у барыг, которые водились даже среди солдат, на зелье вожделения.
Я уже упоминала, что настойчивость, по моему мнению, переоценивают?..
Впервые я подумала об этом, наблюдая за Амелией в ее воспоминаниях.
Когда Ашер начал потихоньку приходить в себя, но пока еще плохо осознавал, где находится и кто с ним рядом, эта глупая девчонка не дрогнувшей рукой смешала зелье вожделения с укрепляющим настоем Ашера и дала ему выпить — как только он заново научился глотать сам и попробовал сесть.
Идиотка!
С вином не получилось — решила с лекарством попробовать?!
Идиотка дважды! Непрошибаемая! Коновалка, а не целительница!
Прибить же могла своего ненаглядного. Мало ли, что там барыга в то зелье подмешал! Мало ли, как оно сочетается с укрепляющим настоем и с драконьим организмом?!
Может, к слову, в этом-то и причина внезапной амнезии Ашера?..
Увы, я не могла с точностью этого сказать, потому что не знала, что точно было в том дурацком зелье! Явно же намешали дряни кроме силденафила.
Зелье вожделения в этом мире работало, примитивно говоря, как хорошо знакомая всем виагра, правда, благодаря добавлению экстракта древа любви, вызывало вдобавок к сильнейшему возбуждению еще и эйфорию, которую легко было перепутать с влюбленностью.
Конечно, Ашер обещал Амелии когда-то, что она будет последней, на кого он посмотрит, даже если выпьет зелье.
Уверена, так бы оно и было, если бы его организм и сознание не были ослаблены после ранения и стазиса.
Амелия тогда — вопреки всем инструкциям, дуреха! Должна была целительницу Росс позвать! — помогла ему сесть, умыться и попить воды, а затем, пока замученный стазисом Ашер не успел ее как следует разглядеть, поцеловала.
Это было… Отвратительно! То, как поступила Амелия. Но…
Я отлично помнила, что его губы были на вкус как успокаивающие травы, пустырник, лаванда и зверобой, как пепел и как песок, который на границе покрывал абсолютно все, как пот, кровь и самая сладкая прохладная вода, которая на границе, рядом с ифритами, становилась настоящей мечтой.
Ашер пах лекарствами и болезнью, но, чем дольше они целовались, тем он становился горячее, крепче притягивал к себе Амелию и тем ярче расцветал запах озона, пороха, потрескивающего костра, в котором хотелось сгореть.
“Мели…” — это имя, короткое, как зов, обожгло ухо.
Мне даже сейчас стало жарко, от одних только воспоминаний, хотя я даже не участвовала тогда в процессе.
Ни один мужчина не прижимал меня к себе так сильно, как Ашер — Амелию. Ни один не шептал мне на ухо до мурашек и дрожи в коленях. Ни один не прикасался к моему телу так сладко.
Да чтоб тут все провалилось! Надо было в жизни не только работой заниматься, но и личной жизнью. Может, сейчас было бы как-то полегче.
Щеки вспыхнули, я вскинула взгляд и увидела, что Ашер, реальный, не из воспоминаний, сидит за столом, наклонив голову, как будто к чему-то прислушивается.
Как будто он точно знает, о чем я сейчас думаю.
Глава 21
Сердце бухало в груди так громко, что я испугалась, что оно проломит ребра. Хотя я даже думать не могу о такой ерунде, я же целительница!
И не просто целительница, а еще и врач, с двадцатилетним почти стажем и…
— Развелись, вот как, — вырвал меня из глупого потока мыслей голос Ашера. — И давно?
Я сглотнула и уставилась на несчастный пирог, который успела искромсать до состояния пюре.
Почему в разговоре с Ашером у меня вечно ощущение, что он сверлит меня взглядом? Он ведь слеп. Вот и сейчас захотелось поежится.
— Довольно давно, — пробормотала я.
Раз-два-три…
Сердце гулко стучало в груди.
Бум-бум-бум…
— И почему же ты мне не сказала, целительница Уэйн? Ты ведь Уэйн? Или уже Грейс?
— Уэйн, — решительно сказала я, наконец-то почувствовав почву под ногами. — Не люблю держать далеко напоминания о сделанных ошибках.
Ашер медленно кивнул.
— А… Джейсон?
Я сглотнула и отправила все-таки в рот кусок пирога. Он был сладким настолько, что свело зубы — я немедленно взяла еще. Боже, как вкусно. И плевать на талию. Есть в жизни вещи
