Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн

— А ты не торопитесь. И когда наконец подадут ужин? В этом доме можно умереть с голоду!

Что?

— Знаете что, мистер Хи…

Договорить я не успела, потому что мама от всей души толкнула меня локтем в бок и пропела:

— Конечно, мистер Хиггинс! Скоро все будет готово! Вы не поверите — я готовила все сама! Служанка как раз отлучилась, там такая история…

Ага, такая история, что служанки у нас не было: мы просто не могли ее себе позволить.

Семья Амелии подрастеряла лоск уже довольно давно, но, пока был жив ее отец, неплохой законник, как я поняла из доставшихся мне воспоминаний, жили они вполне сносно. Как минимум смогли сначала пристроить дочь в военную академию.

После смерти мужа мама Амелии спокойно жила некоторое время на накопления и находилась в блаженной иллюзии, что в будущем ее будет содержать зять.

Эту иллюзию подпитывали письма Амелии, которая надеялась вскоре выйти замуж за Ашера и зажить вместе с ним припеваючи.

Увы, этим прекрасным планам не суждено было сбыться. Мама Амелии вместо почтенной старости получила оскандаленную разведенную дочь, немого внука и необходимость каждый месяц строго планировать бюджет.

— У нас сегодня ягненок! — торжественно объявила мама.

Ничего себе! А у Хиггинса не треснет?

В этот раз я даже рта не успела открыть, а мама уже предусмотрительно врезала локтем мне в бок. Больно!

— Прошу вас, мистер Хиггинс, — радушно пропела она. — Ужин будет через пару минут!

* * *

Ужин проходил в обстановке такой же непринужденной, как удавка, накинутая на шею.

— Амелия отлично играет на рояле! — разливалась соловьем мама. — В свободное от работы время. Ах, она так устает, бедняжка!

Я решила никак не комментировать то, что даже не знаю, с какой стороны нужно подходить к роялю, впрочем, как и настоящая Амелия. Одной ложью больше, одной меньше…

Вместо этого я решила уделить внимание ягненку на моей тарелке.

Хиггинс взял себе уже третью порцию, и я порадовалась, что заранее на кухне успела отложить еды для Джесси.

— Устает? — хмыкнул Хиггинс, скрежеща ножом по тарелке. Ел он так быстро, что явно мог претендовать и на четвертую порцию. Я планировала его опередить и съесть все первой, несмотря на грозные взгляды мамы. — И чем же она занимается?

В его голосе слышалась плохо скрываемая насмешка.

“Что, мол, баба в больнице может делать?”

— Она… — начала мама.

Я перебила:

— Она целительница первого разряда. И занимается тем, что лечит людей. Преимущественно от нервных болезней.

В этом мире не было привычного мне разделения целителей на специализации, но в больнице Метьюза оно сложилось само собой. Например, сам Метьюз чаще всего брал тех, у кого проблемы с сердцем и кровеносной системой, Марика была хороша в магических недугах, вроде окклюзии, когда сила вдруг перестает свободно течь внутри тела, а я, разумеется, чаще всего брала тех, у кого проблемы с нервами.

Параличи, тики, защемления, болезни Альцгеймера и Паркинсона… Все они в этом мире считались неизлечимыми. С ними и в моем родном не научились толком справляться, но, имея в руках магию, целительские артефакты и знания об анатомии, я имела больше, чем другие, шансов помочь.

— Да? — поднял бровь Хиггинс. — И как именно?

— Вчера, например, я пила чай с одним очаровательным юношей и слушала его рассказы о временах службы в армии, мистер Хиггинс.

— Амелия! — выпалила мама.

Что?! Я ведь даже не соврала.

Томас был очаровательным юношей, и мы пили с ним чай. А еще — гладили подросших котят и их вальяжную маму Пчелку. И Томас действительно рассказывал мне о временах службы, особенно о том дне, когда ифриты сожгли полевую кухню, где он и еще несколько парней как раз готовили ужин. Маги его полка не смогли удержать щиты. Ифриты прорвались сквозь них, а дальше… дальше Томас начинал трястись, заикаться и никак не мог даже общими словами описать, что произошло, как я ни расспрашивала. Только повторял, что ему жарко, горячо, больно, пахнет горелым мясом, почему так сильно пахнет?..

Конечно, с моей стороны расспрашивать его не было праздным любопытством. Томас был сломан после службы на границе и, чтобы помочь ему справиться с ПТСР, мне нужно было сделать так, чтобы он хоть немного перестал бояться прошлого. Иначе он так и будет то выписываться, то снова попадать к нам в больницу после пьяных дебошей, а однажды и вовсе кончит плохо.

Но пока все, что мне удалось узнать: кроме Томаса в той полевой кухне никто не выжил. И что его самого спас дракон, один из тех, что пришли на помощь полку Томаса.

Пока я его слушала, в голове вертелось мрачно брошенное Ашером: “А теперь пораскинь мозгами, целительница, и скажи, как я должен был поступить? Да, я решил пожертвовать собой”.

Вспомнив об Ашере, я почувствовала, что краснею.

Да чтоб его!

Мама мелодично засмеялась:

— Мистер Хиггинс, Амелия шутит!

— Не шучу.

— Амелия!

— Да, — крякнул Хиггинс. — Когда мы поженимся, тебе придется, конечно, бросить работу.

Глава 19

Я закашлялась, пытаясь не подавиться барашком. Ну и запах изо рта мистера Хиггинса тоже давал о себе знать, хоть я и отодвинулась от него подальше.

— Прошу прощения? — сдавленно проговорила я. — Вы, наверное, шутите?

— Шутки? — прогундел Хиггинс, не отвлекаясь от еды. Соус капнул ему на воротник и потек вниз. — Какие уж тут шутки. Мне не надо, чтобы обо мне соседи шептались. Кто ж захочет гулящую жену? Мне нужна хорошая женщина. Тихая, приличная, домовитая, а главное — скромная.

Нормальное мужское желание. Но при чем здесь я?

— Такие девушки в наше время — редкость, — поддержала мама.

Ага, и в этом доме такие точно не водятся.

— Работать женщине при живом муже — это просто неприлично, — подытожил Хиггинс. — В городе могут подумать, что у меня недостаточно денег для того, чтобы содержать семью.

Неприлично, значит.

А третью порцию горячего доедать — прилично? Я покосилась на бутылку вина, которую Хиггинс принес к обеду. Самого дешевого. Не то чтобы я разбиралась в вине, но эту этикетку я часто видела на руках у уличных забулдыг, которые попадали к нам в больницу.

— Совершенно понятна ваша позиция, — сдержанно кивнула я. — И она полностью совпадает с моей, потому что я не собираюсь… Ай!

Я отпрянула, потому что мама резко и прицельно врезала мне по ноге под столом.

— Потому что Амелия не собирается с вами спорить! — пропела мама. — Еще барашка?

— Да, пожалуйста, — кивнул