Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн

— Следите за дыханием, генерал Ашер.

— А это-то тут при чем? — напряженно выдавил он.

Ему наверняка было больно — еще бы. Мышцы просто задубевшие.

А кто вот в этом виноват? Я закусила губу. Хотелось бы сказать, что Ашер, но дело было не только в нем, конечно. Откуда у его целителя познания в неврологии?

— При том, что мне нужно, чтобы вы расслабились! А вы напряглись, как будто я могу вас чести лишить и женить потом на себе. Давайте, вдох на четыре счета, выдох — на восемь. И поспокойнее, я не собираюсь пользоваться своим служебным положением.

Я аккуратно заставила его колено разогнуться, и Ашер вдруг расхохотался.

— Ты не ответила, целительница Уэйн.

— На что?

— Что с тобой случилось.

— Жизнь, — коротко ответила я, не отвлекаясь от своего занятия.

Работа. Просто работа.

— Ты ведь ездила на границу? Я видел твое имя в списке адептов.

Я постаралась не сбиться с движения и порадовалась. что Ашер не видит моего лица. Амелия, дурочка такая, действительно записалась добровольцем на границу, как только туда отбыл Ашер.

Разумеется, в целительскую бригаду, а не в боевую. Взяли ее туда охотно: рабочих рук, как всегда, не хватало. Но быстро стало понятно, что для реальной целительской работы Амелия мало пригодна. Она боялась крови, не хотела иметь дело с ожогами и уж точно не собиралась вытаскивать раненых с поля боя, постоянно жаловалась на жару, висящую в воздухе пыль и сухость.

Большой вопрос, чего она ожидала, отправляясь на юг, к пустыням, но на этот вопрос ответа у меня не было.

Амелии поручали в основном уборку, раздачу лекарств, заполнение журналов и прочую ерунду.

В палатки к раненым она почти не заходила.

До тех пор, пока не ранили генерала Ашера.

— Целительница Уэйн?

— Не думала, что вы уделяли мне столько внимания, генерал Ашер. Были тайно в меня влюблены? Я всегда подозревала.

— Боже упаси. Заботился о том, чтобы обходить тебя по широкой дуге.

Что ж, у него это почти вышло.

Линия фронта растянулась на сотни километров, Ашер действительно находился далеко от того участка границы, где работала бригада Амелии, — самого спокойного по сравнению с остальными, но здесь бои тоже, конечно, случались. Изнуряющая жара и засуха тоже давали о себе знать.

Сколько бы Амелия ни просила перевод поближе к тому полку, которым командовал лично генерал Ашер, его ей не одобряли.

“Они в самом пекле! — рявкала на нее главная целительница Рос. — Ты, безрукая, куда рвешься? Какой толк там от тебя? Надбавок к жалованию захотела? Скажи спасибо, что отсюда тебя не выгоняю! Из жалости! Вижу, что тебе деньги нужны!”

Но Амелии, конечно, нужны были не деньги.

В конце концов ей улыбнулась удача — если это можно так назвать. Ифриты прорвали оборону имперской армии прямо рядом их госпиталем. Множество солдат и целителей погибло до того момента, как полк генерала Ашера прибыл на помощь.

Самого Ашера ифриты тоже ранили: ожоги были серьезными даже для дракона, и его пришлось погрузить в стазис на несколько дней, чтобы поврежденные ткани быстрее восстановились.

Амелии не раз и не два удавалось пробраться к нему в палатку: и это лучше всего остального свидетельствует о том, какой у главной целительницы Рос в то время был аврал.

— Теперь я перейду к вашим бедрам, генерал Ашер. От вас требуется считать вдохи и выдохи, как и до этого. Я буду сгибать и разгибать сустав, а затем отводить ногу в сторону.

Я была рада, что генерал Ашер не видит, как горят мои щеки.

Повисла тишина, которую нарушало только наше дыхание и щебет птиц за окном. Что, он даже ничего не скажет?

А где шутки про “разводить бедра”?

Я не успела порадоваться тому, что смогу закончить работу в тишине, когда Ашер спросил:

— Тебя ранили?

— Что?

— Раны, целительница Уэйн, — нетерпеливо повторил Ашер. — Они иногда остаются у таких идиоток, как ты.

Я сжала зубы.

— Вы — единственная раненая идиотка из нас двоих.

Ашер хрипло рассмеялся, я вернула его ногу на кушетку и отошла.

— Мы закончили на сегодня, генерал Ашер. Я рекомендую вам побольше лежать, только менять положение каждые час-полтора. И снимите повязку, глазам нужна нагрузка. Иначе зрение мы вам не вернем. Постарайтесь только избегать слишком яркого света.

Ашер, подтянувшись на руках, сел, и тяжело, одну за одной, опустил ноги на пол.

— Что вообще было у тебя в голове? Зачем ты потащилась туда? Неужели за мной? Совсем мозгов нет?

Я задохнулась от возмущения.

— А вы сам? Зачем вы туда потащились? Решили поиграть в героя? — Я фыркнула. — Честное слово, если бы мужчины меньше мерились членами и больше думали головой, воевать было бы некому.

В моем мире тоже велись войны. И в них тоже героически умирали. На мой взгляд, ничего достойного подражания в этом не было. Любые войны заканчиваются столом переговоров и любых смертей можно избежать, если сесть за него с самого начала.

Я не успела ничего добавить, потому что Ашер по-змеиному неуловимым и быстрым движением подался вперед и схватил меня за руку.

— Ты знаешь, что такое ифриты, целительница Уэйн?

— Отпустите меня.

— Ифриты, — низко произнес Ашер, — это такие твари, которые сжигают и превращают в пустыню все, до чего дотрагиваются. Они не знают жалости. С ними невозможно договориться. Они почти неуязвимы для магии обычных людей и только драконы могут их хоть как-то достать, если не умрут раньше. И единственный способ справиться с ними, не дать им убивать, поглотить каждый город в империи, каждый дом и каждый двор, — уничтожить матку. А теперь пораскинь мозгами, целительница, и скажи, как я должен был поступить?

По моей спине пробежали мурашки, и я вырвалась из его хватки.

— О, то есть у вас не было выхода. Вы решили пожертвовать собой? — фыркнула я.

— Да, — серьезно ответил Ашер. — Я решил пожертвовать собой.

— А ваш полк? Им вы тоже решили пожертвовать?

Я мысленно дала себе оплеуху и приказала замолчать.

Но вот в чем всю жизнь была моя проблема. Я никогда не могла закрыть рот.

Я всю жизнь была врачом и ненавидела войны. Любые. Потому что слишком хорошо знала, как много нужно, чтобы жизнь сохранить, и как легко ее оборвать или искалечить.

Ашер сжал зубы и дернул меня на себя так резко, что я еле устояла на ногах. Я думала, он меня ударит, но он только процедил прямо мне