Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн

Надо же, а по вам и не скажешь, что с едой что-то не так. Я мстительно забрала остатки барашка с блюда, не обращая внимания на злобный взгляд мамы, и решила больше не вмешиваться в их с мистером Хиггинсом теплый разговор.

Может, я, в конце концов, не понимаю чего-то во флирте тех, кому уже за пятьдесят? Вдруг я здесь — просто предлог. Было бы неплохо, хотя идея обзавестись отчимом в моем возрасте и выглядела дико.

Но увы, даже спустя полчаса обеда за разговорами о ценах, падении нравов и прочих милых пустяках, мама и Хиггинс не спешили уединяться.

Мы переместились на диван в гостиной, а мама с многозначительным лицом велела мне заварить на кухне чай и вынести печенье, которое я сама накануне испекла.

Не став уточнять, что печенье я пеку едва ли лучше, чем играю на рояле, я направилась на кухню. План мой был прост: выложить для Хиггинса на тарелку как можно меньше печенья, а остальное — оставить Джесси.

Сам Джесси, конечно, прятался у себя в комнате. Я уже знала, что заходить к нему нет никакого смысла: он так и будет напряженным и ершистым, пока незнакомый человек не уйдет из дома, и даже мое присутствие ему никак не поможет, наоборот, напряжет только сильнее. Джесси… Я закусила губу. Нужно заканчивать с этим фарсом.

Я вытащила из вазочки еще пару печений и вернула их на противень.

Меньше печенья — меньше поводов у Хиггинса тут засиживаться.

Тем более, на улице уже почти стемнело.

Интересно, чем сейчас занят Ашер?.. Почему я вообще об этом думаю?

Тряхнув головой, я подхватила поднос и вернулась в гостиную.

— Прошу, мистер Хиггинс.

Я поставила поднос на чайный столик у камина и замерла. Обстановка нашей гостиной была весьма скудной. И выражалось это не только в трещинах на потолке, выцветших до белизны цветочках на голубых обоях и скрипучем паркете, но и в небольшом количестве мебели.

Коротко говоря, у чайного столика рядом с камином стояло кресло, в котором умостилась мама, и небольшой диванчик, который почти целиком занял собой мистер Хиггинс.

Для незамужних девушек считалось неприличным сидеть бок о бок с неженатым мужчиной. Меня это совершенно не волновало бы, но прижиматься к мистеру Хиггинсу не было никакого желания.

— Ах! — спохватилась мама. — Я совсем забыла, что у нас есть сливки к чаю! Сейчас принесу.

Сначала барашек в жирном соусе, потом сливки… Не то чтобы я беспокоилась о печени мистера Хиггинса, но сегодня она была явно в опасности.

Продолжая дружелюбно щебетать, мама встала и сбежала на кухню, оставив нас с мистером Хиггинсом одних, и только в этот момент до меня дошло все коварство ее плана.

На что угодно могу поспорить, в ближайшее время она со сливками не вернется, может, даже побежит искать их по соседям.

Что ж.

Сев в освободившееся кресло, я сразу перешла к главному:

— Что ж! Какие у вас планы на остаток вечера?

Может, вы уже уйдете?

Намек мистер Хиггинс не понял и потянулся к печенью.

Может, все-таки выйти за него замуж? Такими темпами я быстро стану вдовой.

— Познакомиться с вами поближе, Амелия.

Я вздохнула, но раньше, чем успела заговорить, Хиггинс продолжил:

— Я буду честен, вы мне симпатичны. Несмотря на… обстоятельства.

— Обстоятельства? Это какие? — решив не отставать, я тоже взяла печенье и на всякий случай пододвинула вазочку к себе ближе.

Хиггинс недовольно поморщился и пригладил седые волосы.

— Вы немолоды, не слишком красивы, еще и в разводе.

Его голос клокотал где-то в горле, как будто словам после сытного ужина было тяжело прорываться наружу.

Должно быть, во мне было слишком много женского, потому что слышать это даже от Хиггинса было обидно. Хотя дело было не в Хиггинсе, конечно. В кое-ком другом, о ком я не хотела сейчас думать, но кто тоже был обо мне невысокого мнения — разве что про развод был не в курсе.

Встав, я подошла к окну. Хотелось вцепиться Хиггинсу в волосы и вытолкать его отсюда взашей, но даже я понимала, что это не лучший вариант. Наш город был крохотным, одним из тех, где все друг о друге все знают.

А Хиггинс, как ни крути, был одним из самых уважаемых и богатых членов местного общества. Надо мне проблемы с этим обществом? В смысле, вдобавок к уже имеющимся?

— С вами трудно спорить, — сдержанно сказала я, уставившись на улицу.

Лицу своему я не доверяла. Вдруг там бегущей строкой написано, куда я желаю Хиггинсу пойти.

Несколько секунд висела тишина, а затем диван скрипнул. Хиггинс тяжело поднялся и подошел ко мне. Я поморщилась, снова ощутив неприятный запах из его рта.

— Однако, несмотря на это, я готов на вас жениться. Если вы выполните несколько моих условий, конечно.

— Условий? Каких?

Я обернулась и уставилась в лицо Хиггинса, похожее на расплывшуюся морду китайской денежной жабы. Может, условием будет то, что он даст мне нормальные деньги за мои серьги и извинится?

— В первую очередь, — крякнул он, — вам необходимо уволиться, как я уже говорил. Моя жена не будет работать, это неприлично. Во-вторых, вам придется взять на себя хозяйство — разумеется, у вас будут в подчинении служанки, но я хочу, чтобы моя жена управляла домом сама. И, наконец, я хочу, чтобы вы родили мне ребенка. Я надеюсь, с этим не будет проблем?

Я окинула взглядом его тучную фигуру. Возраст, переедание, мало физической нагрузки — боюсь, у него проблемы будут даже с тем, чтобы этого самого ребенка попытаться сделать.

— У меня уже есть сын, мистер Хиггинс. Как быть с ним?

— О, наслышан, наслышан, — кивнул Хиггинс. — Говорят, он убогий?

От злости я сжала кулаки.

— Джесси. Не. Убогий. Он просто не говорит.

Он самый чудесный в мире мальчик! Умный, добрый! А еще он… А еще я за него любого порву!

— Без разницы, — отмахнулся Хиггинс. — Как вы понимаете, принять в семью такое… существо я не смогу, и уж тем более я не смогу дать ему свою фамилию. Его придется оставить с вашей матерью или поместить в специализированное заведение.

— Нет.

— Амелия, — добродушно усмехнулся Хиггинс. — У нас с вами еще будут здоровые дети, подумайте. Зачем вам этот?

— Вы не поняли, мистер Хиггинс. Я не выйду за вас замуж. Нет.

Несколько секунд Хиггинс осоловело моргал глазами, а потом расплылся в улыбке.

— Вы не понимаете, Амелия, я вас полностью всем обеспечу — в разумных пределах. Конечно, я