Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн
Этого я вслух не сказала, но могла бы поклясться, что такая же мысль промелькнула и в голове Ашера, потому что он вдруг коротким движением дотронулся до безымянного пальца правой руки— того самого, где обычно носят обручальное кольцо.
— Хорошо, Уэйн. Выйди— я позову Мортимера.
— В этом нет нужды, генерал Ашер. Я все-таки целительница, и переносить больных…
— Я сказал— выйди! — рявкнул он.
Я вздрогнула и зло закусила губу. Да и пожалуйста.
Уже хлопая дверью, я услышала, как Ашер щелкает пальцами, и по дому разносится мелодичный звон.
Нет, нужно все-таки купить ему колокольчик. Вот ведь упрямец! Сколько раз ему говорить, что нельзя использовать магию?
И зачем вообще звать Мортимера? Нет, в прошлой жизни я с рослым мужчиной, такой грудой мышц, как Ашер, тоже вряд ли бы справилась, но в этой у меня был приличный магический дар и переносить лежачих пациентов могла сама.
Конечно, не всем это было по душе— многие стеснялись своей беспомощности и ненавидели ее, особенно мужчины.
Здесь дело в том же самом? В гордости? В самолюбии? В нежелании казаться слабым?
Глупости. Стыдиться можно только кого-то, кого уважаешь, а Ашер считает “целительницу Уэйн” кем-то вроде надоедливой собачки, которая все лает и требует внимания.
Пока я об этом размышляла, в комнату Ашера поднялся Мортимер, а спустя несколько минут вышел и чопорно бросил:
— Его светлость вас ожидает.
Надо же, ожидает, а не приказывает выгнать! Вот это мы достигли прогресса за столько-то дней!
Все еще кипя от раздражения, я вернулась в комнату и заглянула за ту самую боковую дверь, которая сейчас была открыта.
За ней действительно оказалась спальня. Кровать с балдахином, боковой столик, окна с видом в сад— удивительно просто и уютно. Я от Ашера ожидала спартанских условия, примерно таких, в которых жили адепты его академии, или кичливой роскоши, как в тех покоях, где останавливался сенатор Бивер.
В углу у окна стояла кушетка— на ней-то и лежал Ашер. Лежал и делал вид, что не услышал, как я вошла.
— Отлично, генерал Ашер. Раз уж в кровать вы со мной не хотите, то кушетка тоже подойдет. Расслабьтесь. Сначала я сниму с вас туфли.
Ноль реакции. Отлично. С таким Ашером мне нравилось иметь дело.
От меня не укрылось то, что его ноги выглядели напряженными, даже когда он лежал. Колени тоже не распрямились до конца. Плохо, очень плохо. Но поправимо.
— Замечательно, — сказала я, когда закончила снимать с него туфли. — Мы начнем с простых упражнений, чтобы размять ваши мышцы. Сейчас я буду постепенно сгибать и разгибать вашу стопу. Ваша задача— расслабиться и позволить мне это. Ну, начали.
Я осторожно потянула стопу на себя, а потом, выпрямив до конца, снова согнула.
Ашер громко втянул воздух, но ничего не сказал.
— Можете кричать, если хотите.
Я старалась все делать медленно, чтобы не спровоцировать судорогу, но мышцы Ашера были в таком ужасном состоянии, что это было практически невозможно.
— Не хочу, Уэйн, — процедил он.
— Зря. Вы ведете себя, как идиот.
— Я— веду себя как идиот?
— Именно. Сам себе злой Бу… злой клоун.
Увлекшись, я слишком резко согнула его стопу, и всю ногу Ашера прострелило судорогой, она нелепо дернулась, а Ашер в очердной раз болезненно зашипел.
— Простите, — без капли вины сказала я.
А что? Боль в этом деле неизбежна. А я даже не разбила о его голову стул.
— Заканчивай уже, Уэйн.
— Заканчивать? Мы с вами здесь надолго. Я надеюсь, вы будете вести себя как генерал, а не как капризный мальчишка и наберетесь терпения.
Говоря это, я осторожно вернула его ногу на кушетку и взялась за вторую. Эта была еще сильнее напряжена.
Как он вообще жил все это время? У него должно болеть буквально все.
— Знаешь что, целительница Уэйн… — через силу произнес Ашер и вдруг наклонил голову, как будто хотел еще сильнее ко мне прислушаться. — Ты меня что, на слабо берешь? Думаешь, я поведусь?
— Ну до этого же велись, — невозмутимо сказала я, осторожно и медленно разгибая стопу. — Расслабьтесь, генерал Ашер. Давайте-давайте, насколько можете.
Его рот приоткрылся, а потом Ашер вдруг оглушительно захохотал, даже голову запрокинул.
Я почувствовала, что уголки моих губ невольно дергаются.
— Когда ты успела так сильно измениться, Грейс? Что вообще с тобой случилось после академии? Слышал, ты тогда тоже подалась на границу?
* * *
Я почувствовала, что уголки моих губ невольно дергаются.
— Когда ты успела так сильно измениться, Грейс? Что вообще с тобой случилось после академии? Слышал, ты тогда тоже подалась на границу?
Услышав вопрос Ашера, я не справилась с собой и так сильно дернула его стопу, что ногу снова прострелило судорогой.
Он хрипло втянул воздух сквозь зубы, хотя любой нормальный человек на его месте бы уже закричал от боли, и я посчитала, что вопрос исчерпан.
— Теперь колени, генерал Ашер. Здесь схема та же. Я их сгибаю и разгибаю, вы — расслабляетесь и получаете удовольствие.
— Странные у тебя понятия об удовольствии, целительница Уэйн.
Я ничего не ответила, сосредоточившись на том, чтобы действовать медленно и осторожно. Это только в сериалах про врачей бывает так, что парализованного пациента с первого же дня заставляют стоять и ходить, а к последней серии он уже бодро скачет по полям и лесам, желательно — вслед за той самой медичкой, которая его лечила.
В реальности все намного сложнее и гарантий никаких нет, тем более — если речь идет о драконе.
С лечением драконов дела всегда обстояли сложнее, чем с лечением обычных людей. Во-первых, вторая ипостась, во-вторых, огромный запас магии, в-третьих, то, что об особенностях драконов как вида было не так уж много известно. В смысле, о том, чем они отличаются от людей.
В свое время, восстанавливая пробелы в знаниях, я не особо-то обращала внимания на разделы в учебниках, касающиеся драконов. Кто мог подумать, что я вообще буду лечить дракона, верно? Откуда они могли взяться в нашей глуши? Полезнее было лишний раз уделить внимание тем разделам, где описывается магическая система человеческого тела и работа артефактов, чем думать о каких-то драконах, которых я в жизни не увижу.
Но, даже не вдаваясь в подробности, я не могла не заметить, что сведения об организме драконов весьма… обрывочны. Например, отслойку второй ипостаси считали неизлечимой, но — почему? Об этом не было ни слова. Как и о том, почему она, собственно, вообще может “отслоиться”.
Поморщившись, я поставила галочку в голове, что хорошо
