Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн

— Его светлость приказывает вам подняться, — скривившись, сказал Мортимер.

И, не дожидаясь ответа, ушел.

Я покрепче вцепилась рукой в чашку, которую едва не выронила — так сильно меня затрясло.

Нужно что-то с этим делать, пока я сама себя не свела с ума.

А зачем Джесси сумасшедшая мама? Ему нужна нормальная, особенно когда он вернется вместе с мистером Нейсом из леса и захочет показать мне все найденные там сокровища.

Могу ли я считать, что мой сын в безопасности с мистером Нейсом?..

Впрочем, Джесси никогда не интересовал Уэйна. Судя по доставшимся мне от Амелии воспоминаниям, он относился к мальчику с изрядной долей брезгливости и говорил с ним, только если тот попадался под руку.

Другое дело — Амелия. К ней Уэйн питал особенные… чувства.

Я посильнее сжала в кармане нож и поставила чашку на стол.

— Спасибо, — пробормотала я, глядя вслед Мортимеру.

Он скрылся за поворотом, и мой взгляд сам собой упал на букет красных роз в коридоре, который был виден через приоткрытую дверь кухни.

При виде роз бабочки в животе возбужденно запорхали, а в груди поселилось какое-то странное чувство вроде… радости?

И даже мысли о Уэйне и страх не могли этому помешать.

Это было странно.

Непонятно.

И снова странно.

И еще раз непонятно!

Но что, если я могу просто… дать бабочкам волю?

Учуяв мою слабину, бабочки приободрились, запорхали в животе активнее, и перед глазами возникла картинка, как я подхожу к Ашеру и, вместо того, чтобы заговорить с ним о деле, просто…. целую его в губы.

Внутри от одной только мысли об этом все перевернулось. Я как наяву почувствовала мягкость губ, запах кожи, крепкие руки на плечах…

Нет, стоп.

Сначала — разговор, который я откладываю уже который день.

А потом посмотрим.

— Красивые, да? — радостно спросила повариха, выдергивая меня из размышлений. — Цветы. Эх, и что его светлости в голову взбрело?

Я почувствовала, как к щекам приливает краска.

— Не знаю. Спасибо за кофе. Я пойду.

— Невесту ждет в гости, — вдруг вклинилась в наш разговор горничная, про присутствие которой я успела забыть.

— Невесту? — вздрогнула я, поворачиваясь к ней. — Почему ты так думаешь?

Она передернула узкими плечиками и поскребла невидимое пятно на полу.

— Зачем еще мужчины цветы покупают? Не себе же. Женщине. Значит, она скоро приедет.

Ну да. Не может же быть такое, что эта самая "она" уже здесь.

Ведь не бывает такого, чтобы герцоги и герои влюблялись в кого попало, особенно если эта "кто попало" — я.

— С чего ты взяла? — напустилась на нее повариха. — Только бы языком молоть!

— А я правду говорю! — возмутилась горничная. — Я сама видела среди почты письма, подписанные женской рукой! А теперь еще и розы! И отдраить мне приказали весь дом! Ну давай, скажи, что я не права!

— Какие письма! — возмутилась повариха. — И с каких это пор ты отличаешь женскую руку от мужской?! Приглашения его светлости приходят! Тоже мне, новость!

— Приглашения? — вклинилась я.

Повариха и горничная синхронно повернулись ко мне, а затем переглянулись, явно решая, стоит ли мне доверять.

— Из дворца, — наконец нехотя ответила повариха, возвращаясь к нарезке овощей. — Ну, тут ничего удивительного.

— Почему?

Хотя логично. Если император — двоюродный брат генерала Ашера, то нет ничего удивительного в том, что они состоят в переписке.

Ну, за исключением того, что император пишет слепому.

И зачем-то ставит официальные печати.

Впрочем, кто их, венценосных, разберет.

Повариха замялась, а потом все-таки ответила:

— Ну как почему? Годовщина победы над ифритами на носу. Во дворце будет прием.

Ох. И как же я могла про это не подумать? Даже в нашем городе будет ярмарка в этот день, а уж во дворце — и подавно должны праздновать.

Хотя на мой взгляд, повод для радости был сомнительный: ничего веселого в количестве погибших и пострадавших не было.

Выходит — вот, какое письмо с печатью я видела на столе Ашера? Приглашение во дворец на празднование Годовщины победы над ифритами?

Тогда понятно, почему письмо было с печатью. Официальное, как-никак, приглашение!

— Его светлость там почетный гость, — подхватила горничная. — Но он, конечно, не поедет. Он вообще все приглашения отклоняет: на балы, на приемы, на награждения… Хотя его зовут! И часто.

— Милли!

— Ну что — Милли? Разве я вру? Его светлость за все время не принял ни одного приглашения, и у себя дома никого не принимал, при том что до войны, говорят, он со светских вечеров не вылазил! Такой ходок был, потом…

— Милли!

Горничная замолчала, бросив на повариху обиженный взгляд. На кухне повисла пауза. Покачав головой, повариха снова взялась за нож, а горничная — принялась полоскать тряпку в ведре.

Поняв, что продолжения беседы не дождусь, я с деланным безразличием спросила:

— А почему ты думаешь, что в этот раз ему пишет женщина?

— Да ерунду она мелет!

— А вот и не ерунду! Разве будет мужчина целовать конверты так, чтобы остался след от помады? — Она обвела нас торжествующим взглядом. — То-то же! А этих писем в последнее время приходит целая куча — и ничего они не от императора, что я, не отличу что ли? А теперь еще и розы!

Вот как.

Куча зацелованных писем от какой-то женщины.

— Интересно, — пробормотала я, — было бы узнать, от кого они.

Сплетничать я умела так же плохо, как флиртовать. Но в этот раз моих скудных навыков хватило, чтобы горничная фыркнула.

— А что там узнавать? От мисс Кэтрин, конечно. Уверена, они скоро все-таки поженятся.

— Да с чего ты это взяла, что эти письма от леди Кэтрин? — возмутилась повариха. — Вот лишь бы языком молоть!

— Так они не только поцелованы, а еще и подписаны, а читать-то я в отличие от некоторых умею, и очень хорошо!

Повариха проворчала что-то невнятное, снова застучала ножом, а горничная тоном победительницы продолжила:

— Вот ты на своей кухне сидишь и не знаешь ничего! А я-то вижу, что в последнее время генерал Ашер только и делает, что пишет!

— Как он может писать, он же слепой! Ерунду мелешь…

— Его светлость — все может! — отрезала Милли. — И письма тоже стал чаще отправлять, я сама видела, как…

— Ты бы больше убиралась и меньше глазами зыркала. Вон сколько грязи!

— А ты бы лучше готовила и меньше меня отчитывала. Ты мне вообще не указ!

Клянусь, если бы у меня в руках была чашка, я бы ее раздавила. Пробормотав извинения, я пулей вылетела из кухни.

— Амелия, ты куда! — крикнула мне вслед повариха.

— Как