Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн
— Вы знаете, что я имею в виду! Это… почему вы вообще решили, что вправе вмешиваться в мою жизнь? А этот столичный хлыщ…
— Мистер Нейс несколько лет после войны работал в школах у южной границы, в тех районах, которые были разрушены ифритами. Поверьте, детей он видел разных. У него блестящие рекомендации.
— Дело не в этом, — сглотнула я. — Дело в том, что…
— Дело в том, целительница Уэйн, что ты скорее отгрызешь себе руку, чем примешь чью-то помощь. Так нравится чувствовать себя жертвой?
Глава 24
Я дернулась.
Мне — нравится чувствовать себя жертвой?! Да как он… Как будто из нас двоих это я заперла себя в четырех стенах и твердо вознамерилась умереть в муках!
— Знаете, что…
— Скажешь, я не прав? Целительница Уэйн, ты даже от приглашения на обед шарахаешься.
— Потому что это неуместно.
Ашер застонал и потер лицо рукой, а затем поправил повязку и повернулся ко мне, как будто дальше собирался говорить, пронзая меня взглядом для пущей убедительности. Ну или “пригважживая”, как метко заметила Амелия в одном из своих любовных писем.
— На кой хрен тебе вечно все усложнять? Разве не ты соловьем разливалась о том, как хочешь дать сыну образование? Ну? Вон твое образование, кукует в холле. В чем проблема?
К щекам прилила краска, и я упрямо скрестила руки на груди.
Во-первых, не разливалась я соловьем. Во-вторых…
— А вам это зачем?
— Зарабатываю очки, чтобы на том свете устроиться получше, — с каменно-серьезным лицом сказал Ашер. — Какая разница? Бери и пользуйся. Если мистер Нейс обидит твоего сына, ты узнаешь об этом первой. И я не буду сдерживать тебя от стремления открутить ему за это голову. Возможно, даже помогу.
— Я…
— Или ты и ему уже успела нахамить? — проницательно спросил Ашер.
Щекам стало еще жарче.
Как он узнал?
— Ничего я не успела!
— Точно успела, — удовлетворенно хмыкнул Ашер. — Не сомневался в тебе. Иди извиняйся и завязывай знакомство. Ты мне на сегодня больше не нужна.
— Я ваша целительница, и я решаю, когда я вам нужна, а когда — не нужна. И где вы вообще нашли этого хлыща?
— Он не хлыщ, а один из лучших наставников в империи. Нашел я его элементарно. У меня, знаешь ли, остались связи.
— Это от ваших связей там письмо в спальне лежит? — прищурилась я.
Ашер мгновенно окаменел.
— Это… не твое дело, — после паузы ответил он.
— Мне показалось, или я видела на нем императорскую печать?
— Есть что-то странное в том, что мне пишет двоюродный брат? — наклонил голову Ашер. — Не лезь не в свое дело.
— Странно, что после этого письма вы бросились завязывать галстук. Так что варианта у меня два. Или вы решили на нем повесится…
Ашер, который как раз взял со стоящего рядом с ним столика стакан и сделал глоток, поперхнулся.
— Или?
— Или в этом замешана Кэтрин.
Имя, которое было запрещено произносить в этом доме, повисло в воздухе, как брошенный боевой заряд. Раньше чем я договорила, я поняла, что попала в яблочко — по тому, как быстро и неуловимо лицо Ашера закаменело еще сильнее.
— Это не твое дело, целительница. Иди займись ребенком.
— Значит, я права. И что же у нашей дорогой Кэтрин? Неужели собирается в гости?! Или, о боже, кто бы мог подумать, собирается выйти замуж? Правда? А за…
— Я СКАЗАЛ, ЭТО НЕ ТВОЕ ДЕЛО! — грянул Ашер.
Магия, вырвавшаяся из его тела, прокатилась по комнате, как ураган, светильник на потолке треснул. Мои волосы взметнулись вперед, упали на лицо, и я воскликнула:
— Вот! Вы даже не стараетесь! Сколько раз я вам говорила, что вы не должны использовать магию, ни капли! Вашей нервной системе и так тяжело! Но что я вижу?! Вы каждый день отправляете магические сигналы Мортимеру, бреетесь с помощью магии — думали, я не узнаю? — передвигаете кубики Джесси магией… — Я запнулась, но упрямо продолжила: — А сейчас вы не удосужились удержать себя в руках, как капризный ребенок! Если вы думаете, что это поможет вашему выздоровлению — то глубоко заблуждаетесь! Потому что…
— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
— Я не имею понятия? Я из кожи вон лезу, чтобы вас вылечить, а вы…
— Ты понятия не имеешь, что значит оказаться на моем месте! — рявкнул Ашер. — Запертой в своем теле! Без дракона, без магии, без руки, даже без глаз, чтоб они провалились! — Он сдернул с лица повязку, повернулся ко мне и продолжил: — Я командовал армией, а сейчас для меня проблематично даже задницу собственную подтереть, не говоря уже о том, чтобы завязать гребаный галстук! Так что — я буду использовать то, что у меня осталось, пока это не сведет меня в могилу. И мне совершенно безразлично, что ты думаешь по этому поводу!
Он замолчал, а потом резко провел рукой по лицу и вернул повязку на место. Двигался он неловко: живая рука дрожала, механическая, как обычно, слушалась нехотя, как будто с опозданием.
— Вам не следует носить повязку, — автоматически, в миллионный уже раз, сказала я.
— Иногда мне нужен отдых от того, чтобы чувствовать себя уродом, — ответил Ашер и после долгой паузы фыркнул: — Это же надо было умудриться.
— Что именно?
— Распороть лицо о камни. В тот день… — Ашер запнулся. — Я не помню, что произошло. Я смог добраться до матки ифритов, когтями оторвал ее брюхо…
— Когтями?
Брюхо? У матки ифритов есть брюхо? Ну да, логично, что есть, раз Ашер его распорол.
— Я был драконом. Когда-то. А потом… Огонь ифритов вредит драконам меньше, чем людям, я как-то выжил. Целители сказали, что перекинулся в воздухе в человеческую форму и упал с огромной высоты. Это, должно быть, спасло меня, потому что наверху все горело. Все… все остальные сгорели.
Ашер замолчал. Должно быть, именно в тот момент, или даже раньше, у Ашера случился инсульт. Он-то и стал причиной того, что Ашер превратился в человека.
— Переломал себе все, распорол лицо о камни, — продолжил Ашер. — Пол сказал, что только я мог найти камни рядом с гнездом ифритов, еще и лицом в эти камни упасть.
— А почему рядом с гнездом ифритов не должно быть камней? — растерялась я.
И что еще за Пол?
— Целительница Уэйн, не заставляй меня жалеть о том, что в мою бытность ректором тебе все-таки выдали диплом. Ифриты убирают все твердое и острое рядом с гнездом, чтобы защитить потомство. В любом случае, это уже неважно.
