Тот, кто выжил - Ольга Владимировна Которова
Мила задумчиво посмотрела на Мареева.
— Если ты прав, тогда никакого оборотня действительно нет.
Она перевела взгляд на Давида, сидевшего на стуле возле окна. Казалось, он ушел в себя, размышляя над правдоподобностью мысли.
— О чем я и говорю! — воскликнул Федор. — Мы голову ломаем, ища оборотня, а тут обычный, хоть и измененный волк. Не зря же на папке, которую нам показывал Громов, русским языком написано: «Эксперимент не удался»!
— Мне очень даже нравится твоя идея, все же не хочется убивать невинное существо, — похвалила Ардо. — Только она идет вразрез с тем, что нам рассказал Андрей Миронов. Да и как доказать? Выманить волка и поймать его?
— Будешь приманкой? — хохотнул Мареев. — Нет уж, давай как-то обойдемся без жертв, — он покачал головой и вернулся к папке с документами. Отложив очередной лист с биографией, взял следующий. Посмотрел на фото. — Мила, а это не та самая Ирина? — сказал и тут же прочитал: — Мазина Ирина Станиславовна, доктор медицинских наук. Что она делает среди подопытных?
Мила придвинулась ближе к бывшему мужу. К ним подошел и Давид.
Забрав у Федора листок с биографией, Ардо зачитала:
— Мазина Ирина Станиславовна. Дата рождения пятое февраля тысяча девятьсот семьдесят первого. Тридцать два года. Брюнетка. Глаза светло-карие. Рост сто семьдесят два сантиметра. Вес шестьдесят восемь килограммов. Не замужем. Первая группа крови. Наследственных заболеваний нет. Профессия — доктор медицинских наук. В данный момент испытуемая проводит исследование препарата А89G9. Отчет от седьмого сентября две тысячи четвертого года. Срок беременности шесть месяцев, мальчик. Развивается хорошо. Изменения при введении препарата у плода отсутствуют. Артериальное давление матери сто десять на семьдесят. Температура тридцать шесть и семь. Динамика плода стабильная.
— Я не понял, — Федор озадаченно посмотрел на Давида, перевел взгляд на Милу. — На ком они испытания-то проводят — на ребенке или на матери?
Ардо пожала плечами и задумчиво проговорила:
— Две тысячи четвертый год. За год до того, как завод закрылся. Так. — Мила потерла лоб. — Если запись сделана седьмого сентября и на тот момент было шесть месяцев беременности, то ребенок родился где-то в декабре. — Она посмотрела на Давида. — А есть кассеты за декабрь две тысячи четвертого?
Давид отошел к столу и принялся просматривать кассеты. Отобрал две, вставил первую в диктофон.
Мила и Федор сидели на кровати молча, с тревогой следя за коллегой. Ведь каждый понимал: они нащупали разгадку. Только бы была запись…
— Есть! — наконец сообщил Давид.
Он подошел к кровати, сел на край, положив диктофон на одеяло. Нажал на воспроизведение, и в комнате зазвучал уже знакомый мужской голос:
— Сегодня двадцать пятое декабря две тысячи четвертого года. На часах семь вечера. В семнадцать часов сорок восемь минут испытуемая Ирина Станиславовна Мазина родила мальчика. Рост пятьдесят два сантиметра, вес три килограмма пятьсот граммов. Оценка по шкале Апгар — девять. Ребенку не требуется медицинская помощь, внешне он ничем не отличается от другого новорожденного. Набор органов полный, анализы в порядке. Никаких заболеваний или отклонений не обнаружено. Небольшие изменения в цвете глаз: радужка золотистого цвета. Испытуемая Ирина Станиславовна в порядке. Самочувствие хорошее.
На заднем фоне послышался еще один голос, и запись прервалась.
— Родился здоровый мальчик, — констатировал Федор. — И где он сейчас?
— Раз с Милой общался призрак Ирины, значит, женщины нет в живых, — сделал вывод Давид. — А вот насчет ребенка…
Он слегка дернул головой, и пальцы его правой руки, опущенной вдоль туловища, задвигались, как будто перебирали клавиши пианино. Затем Давид кивнул, словно соглашаясь с кем-то, и произнес:
— Выжил этот мальчик или нет, никто не знает, так как через полгода после его рождения что-то случилось на заводе, из-за чего эксперимент закрыли.
— Интересно, кто отец ребенка? — спросила Мила, ни к кому конкретно не обращаясь. И тут ее глаза засветились догадкой. — Я знаю, кто нам поможет!
Вскочив с кровати, Ардо быстро обулась и рванула на выход из номера. Федор, тихо выругавшись, поспешил за ней.
Мила ласточкой слетела по ступеням лестницы, заставив Галину посмотреть на нее удивленно. А когда Ардо чуть ли не бегом направилась к ее столу, женщина и вовсе растерялась.
— Галина, помните, в нашем разговоре вы упомянули, что пришли работать в гостиницу сразу же после того, как завод закрылся? — выпалила Мила. Администратор кивнула. — Вы знаете, кто работал до вас?
— Конечно. Евгения Павловна. Она лет десять здесь отработала, но по состоянию здоровья ей пришлось уйти. Ей же тогда было… сколько? — Галина приложила палец к губам, вспоминая. — Лет шестьдесят, — как-то неуверенно закончила она.
Мила заволновалась. Получается, бывшему администратору гостиницы сейчас примерно лет восемьдесят с небольшим. Не факт, что старушка еще жива, ну а вдруг?
— Вы, случайно, не знаете, где она живет? — уточнила Ардо, скрестив за спиной пальцы на удачу.
— А как же! Евгения Павловна — хорошая знакомая моей мамы, царствие ей небесное. Мы иногда общаемся, созваниваемся по праздникам.
Мила облегченно выдохнула. Очень хотелось немедленно поехать к бывшему администратору и опросить ее, но усилием воли Ардо взяла себя в руки.
— Так какой адрес у Евгении Павловны?
— Я вам напишу. Она же из города в деревню переехала, хозяйство свое завела: кур и козочку.
Мила, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, подождала, пока Галина запишет адрес. Поблагодарив женщину, Ардо сжала заветный листочек в кулаке и пошла наверх.
— Зачем тебе адрес этой Евгении Павловны? — тихо, чтобы их никто не услышал, спросил догнавший ее Мареев.
— А затем, Федя, что Ира жила в гостинице, как и ее коллеги. Администратор наверняка знает, с кем она встречалась, следовательно, и кто предполагаемый отец ребенка. Ее интересное положение должно было пробудить любопытство Евгении Павловны. — Мила на мгновение замолчала. Остановилась. — По крайней мере, я надеюсь, что всю беременность Ирина жила здесь. И поэтому мы должны поговорить с бывшим администратором.
Вздохнув, Мила продолжила подниматься по лестнице. Всю дорогу до номера она ругала себя за то, что раньше не додумалась спросить у Галины о
