Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн
— А потом на поляну вышла лошадка. Как делает лошадка? — Я посмотрела на Джесси и, подождав немного, выдала: — Цок-цок-цок. Лошадка увидела висящую на травинке мышку, и тут подул ветер. Как дует ветер?
— У-у-у! — завыл Джесси.
— Умница! Мышка позвала на помощь. Что сказала мышка?
Я ткнула на страницу с изображением мышки и изобразила губами беззвучное “пи-пи-пи”.
Если бы Джесси замолчал после какого-то события, я бы попыталась разговорить его другими методами, но, судя по воспоминаниями Амелии, он ни разу не произнес ни слова.
Значит, начинать нужно было с простых упражнений на артикуляцию, чтобы научить язык и губы произносить звуки.
Конечно, я понимала, что шансов развить его речь мало, сензитивный период почти упущен.
И ответа из фонда по поводу Джесси все нет и нет.
Ну ничего. Они возьмут Джесси в программу испытаний того артефакта, обязательно. Это ведь такой интересный случай!
Когда мы добрались до петуха (и неважно, что ему неоткуда было взяться в лесу, важно “ку-ка-ре-ку”), дверь комнаты Джесси распахнулась.
— Вот ты где! — решительно вошла внутрь мама. На голове у нее красовался чепец, на ногах — мягкие тапочки, и все равно мне почудился по-гестаповски решительный стук каблуков. — Вставай, тебе пора принять ванну.
— Ванну? Мы что, разбогатели?
Я пропустила момент, когда вода вдруг стала бесплатной?
— Разумеется! Ты ведь идешь в Воронов холм! Тебе нужно привести себя в порядок!
Джесси вдруг дернул меня за рукав и вопросительно уставился в лицо.
— Что, малыш? — сглотнула я. — Я тебя не понимаю. Можешь сказать?
Конечно, я все понимала. Губы Джесси зашевелились, а затем он изобразил широкий полукруг, треугольник-дом ладонями и похлопал себя по плечам, изображая погоны, а потом ткнул себе в грудь.
По спине пробежал холодок, и я поцеловала Джесси в лоб.
— Нет. Нет, малыш, тебе туда нельзя. Генерал Ашер занят. Ты ему помешаешь.
Он нахмурился и снова ткнул себя пальцем в грудь, а затем кивнул.
— Боюсь, я тебя не понимаю.
Джесси нахмурился сильнее, и в этот момент мое сердце упало в пятки.
Никогда до сих пор я об этом не думала, но… но Джесси был точной копией Ашера.
Тот же высокий лоб, тот же подбородок (пока по-детски мягкий, но в нем уже угадывалось, что однажды он станет тяжелым и твердым, как у отца). Тот же тон кожи и, если я правильно помнила фотографии, такие же большие глаза, хотя у Джесси они были карими, человеческими, а не драконьими.
А вдруг Ашер его узнает?
Не успев испугаться, я тут же себя отругала. Как он узнает Джесси, если слеп?!
А если сходство заметит Мортимер?
Не дождавшись ответа, Джесси снова дернул меня за рукав, снова ткнул себя в грудь и сделал жест, как будто кого-то подзывает. На языке жестов он означал “да”.
Джесси спрашивал, почему ему нельзя, если генерал Ашер сказал, что можно.
Вот и что ему ответить?
А с другой стороны — разве я бы к любому другому пациенту, даже дружелюбно настроенному, повела своего ребенка? Нет. Это вопиющее нарушение этики, да это просто неприлично. И вообще, потакать абсолютно всем детским желаниям уж точно не стоит.
— Он сказал это из вежливости, — терпеливо объяснила я и взлохматила волосы на его макушке. — Взрослые так часто делают, не стоит всему верить. Генерал Ашер тяжело болен и не любит гостей. Дже…
Раньше, чем я успела договорить, Джесси вскочил и рванул из комнаты: прятаться от меня. Он всегда так делал, когда обижался. Обычно он забивался в чулан под лестницей и сидел там, злой на весь мир, так что я натаскала туда одеял. Ну просто чтобы обижаться было удобнее.
— Что за манеры! — крикнула мама ему вслед. — Молодой человек, если вы еще раз выбежите из комнаты посреди разговора, вас ждет наказание! А ты — права.
Я так растерялась от внезапной смены темы, что у меня даже рот открылся.
— В чем?
Я ослышалась?
— Не нужно твоему герцогу проводить много времени с Джесси, нужно их знакомить постепенно. Кстати, как его фамилия?
— Кого, Джесси?
— Герцога! Твоего нового нанимателя! Никто в городе не знает! А кто знает — не говорит!
Я замялась, а потом дернула головой. Все равно ведь все станет известно рано или поздно.
— Ашер.
Тишина.
Я успела выйти из комнаты и начать спускаться по лестнице, прежде чем мама меня нагнала.
— Тот самый? Герцог Дерек Ашер? У которого ты училась? От которого ты…
— Тише, — зашипела я, обернувшись. — Никто не должен об этом знать.
— Как — не должен? Ты обязана сказать ему!
— Нет, — рявкнула я. — В прошлый раз вы с отцом решили, что нужно выдать А… меня замуж, чтобы скрыть позор, — вот и хорошо.
— Конечно, потому что твой отец не смог добраться до этого бесчестного подонка!
— Мама…
— Его хамоватый секретарь спустил твоего несчастного отца с лестницы и заявил, что герцог и слышать не желает фамилию Грейс и никакие дети его не интересуют! Ну ничего! Сейчас-то все по-другому! Сейчас…
— А сейчас Джесси — только мой сын. Пускай так и остается.
— Но ты же влюблена в него!
— О, нет, — нервно засмеялась я. — Нет-нет-нет. Это в прошлом.
Прошло вместе с юношескими прыщами и прошлой жизнью, так сказать.
— Но Амелия! Ты должна думать о ребенке! Герцог Ашер женится на тебе, если узнает…
— Не женится. У него есть невеста. Кэтрин.
Самая светлая и чистая девушка в мире.
Я зашла на кухню и вытащила из шкафчика банку с драгоценным кофе. Сегодня был именно тот день, когда он мне необходим, и к черту экономию.
— Невеста… Невеста — это плохо. Но прическу все равно надо сделать!
— Мам, даже если бы я и собиралась его соблазнять, он ослеп. Какая прическа?
— Тогда — надушись хотя бы! И не смей тянуть в рот булки, твоя талия спасибо не скажет! Слепые любят руками!
Господи боже.
— Мама, давай раз и навсегда расставим точки над всеми буквами. Я не собираюсь замуж. Тем более — за Ашера. И ни за кого другого — тоже!
— Конечно, не собираешься, он ведь тебе ничего не предлагал. А вот если предложит…
— Тебя совсем не волнует то, что он уже отказался один раз на мне жениться? И от Джесси отказался? Не волнует, что его секретарь спустил отца с лестницы?
В моем голосе прозвучала настоящая обида, и я вдруг почувствовала, что глаза печет.
Это еще
