Лингвисты, пришедшие с холода - Мария Михайловна Бурас
«На научном семинаре, организованном Гутенмахером, выступали тогда совсем еще молодые А. Ершов 112 и Вяч.Вс. Иванов, – пишет Бирман. – Гутенмахер приветствовал, когда сотрудники лаборатории участвовали в кибернетическом семинаре МГУ, которым руководил А.А. Ляпунов. Этот семинар пользовался громадной популярностью в Москве. Здесь блистали М.Л. Цетлин 113 и И. Полетаев 114 с его бестселлером „Сигнал“, А. Реформатский после возвращения из Китая и многие другие. Это была по-настоящему оттепель в нашей жизни и работе».
В 1958 году в лаборатории организовали семинар по семиотике с В.А. Успенский и Вяч.Вс. Ивановым.
«Семиотика, – пишет В.А. Успенский, – в глазах публики была чем-то весьма новым и революционным – прогрессивным для одних, подозрительным для других. Но время было такое, что как бы, если выразиться словами Кандида Касторовича Тарелкина[16], „объявили прогресс“. Семиотику к тому же поддерживало существование двух сформировавшихся уже наук, не то сестер, не то прародителей семиотики; предметом этих наук, как и у семиотики, служили знаки. Это были математическая логика и структурная лингвистика (тоже, впрочем, вызывавшие подозрение у некоторых влиятельных советских динозавров). <…> Практические занятия семиотикой включали в себя изучение сочинений Рудольфа Карнапа на семинаре, который мы с Ивановым учредили для этой цели в Лаборатории электромоделирования. Там Падучева, Финн, я и другие познавали разницу между интенсионалом и экстенсионалом».
– Изучали книжку Карнапа «Логический синтаксис», – говорит Финн, – Юра Шиханович Карнапа рассказывал. Там были и лингвисты: Мельчук принимал участие, все там были. В этом семинаре еще один важный человек участвовал – Дмитрий Анатольевич Бочвар, замечательный математический логик, квантовый химик, с которым потом у нас были общие работы.
Были даже две конференции: одна конференция про информационные системы какие-то, а затем, в 1959 году, в Ленинграде прошла конференция по машинному переводу. Там выступали всякие люди – естественно, Мельчук, Делир Лахути и покойный Юра Лекомцев. И возникла тогда дружественная нам лаборатория в Инязе с Виктором Юльевичем Розенцвейгом.
Эта идиллия длилась до конца 1959 года.
ВИНИТИ
«Все время нужно было спасать отдел»
«В 1960 году, – вспоминает В.А. Успенский, – ЛЭМ была поглощена Всесоюзным институтом научной и технической информации (ВИНИТИ). Перед тем как Лаборатория электромоделирования потеряла свою самостоятельность и была влита в ВИНИТИ, и для того, чтобы сделать эту процедуру более гладкой, внутри ВИНИТИ был создан специальный отдел, в каковой и должна была влиться Лаборатория. Отдел этот имел красивое название, напоминающее не то об арабских сказках, не то о фантастических романах: ОМАИР, что означало „отдел механизации и автоматизации информационных работ“. ЛЭМ растворялась в ОМАИРе постепенно, еще несколько лет сохраняя атрибуты отдельного советского учреждения» 115.
Не очень ясно на самом деле, когда именно ЛЭМ сменила подчинение. Н.Я. Бирман утверждает, что это произошло в 1957 году. Но до 1960 года лаборатория точно оставалась с тем же руководителем – Львом Израилевичем Гутенмахером – и на том же месте.
«В самом конце 1950-х Гутенмахер почувствовал, что его дни как руководителя лаборатории сочтены, – пишет Бирман, – и форсировал написание книги, где изложил основные идеи создания информационной машинной технологии. Его книга „Информационно-логические машины“ увидела свет в 1961 году, когда вопрос существования лаборатории был решен, а Гутенмахер уволен. На смену ему пришел Антон Михайлович Васильев, лаборатория стала отделом ВИНИТИ и переехала на Сокол».
– 1959 год закончился захватом нашей лаборатории, – рассказывает Финн. – Приехал к нам бывший полковник Васильев Антон Михайлович – и мы вошли в его расширенную лабораторию. Она называлась ОМАИР, отдел механизации чего-то там, фигня какая-то. И мы стали частью вот этой фигни. Это уже было подразделение ВИНИТИ. А Гутенмахер – всё, его отодвинули.
«Если ЛЭМ – лаборатория электромоделирования – была по сути своей академической организацией, – пишет Борис Рувимович Певзнер, – то ее последователь, отдел механизации и автоматизации информационных процессов (ОМАИР), влившись в ВИНИТИ, стал организацией, основной функцией которой была разработка современных (на то время) технологий для обработки информации. Его задача была, как приспособить существующие разработки для нужд информации и создать новые для этих же целей. Эту задачу должны были решать все структурные подразделения ОМАИРа. Возглавил ОМАИР доктор технических наук Антон Михайлович Васильев» 116.
– Лаборатория была захвачена Васильевым, – продолжает Финн. – Он – прототип полковника Яконова из «В круге первом» Александра Исаевича Солженицына[17]. Дальше мы продолжали жить уже в ВИНИТИ, но через какое-то время удалось освободиться от Васильева, и мы стали самостоятельным отделом семиотики.
Отдел семиотики был учрежден в ВИНИТИ в 1965 году. Возглавил его Дмитрий Анатольевич Бочвар,
«известный логик, автор одной из версий трехзначной логики и специалист по теории логических парадоксов, и в то же время известный химик, заведующий сектором квантовой химии Института элементоорганических соединений АН СССР»,
как писал о нем В.А. Успенский. Отдел подразделялся на четыре сектора.
– Эти сектора назывались как-то очень сложно, – рассказывает Татьяна Корельская, пришедшая туда работать в 1966 году после окончания мехмата МГУ, – теоретические основы семиотики, семантические основы информатики, логические основы естественного языка – это все Владимир Андреевич Успенский выдумывал.
– Если там и были сектора, то они были официально, а на самом деле все это считалось группами, – говорит Крейдлин, пришедший в ВИНИТИ после ОСиПЛа в 1969 году. – Группа Успенского, где были Падучева и Таня Корельская; группа информационщиков во главе со Шрейдером 117; группа химиков с Влэдуцом и группа Бочвара – логики.
– Я начала ходить на семинар к Владимиру Андреевичу, – рассказывает Корельская. – Я же училась на вычислительном отделении на мехмате, тогда оно только начиналось; мне было интересно слушать про все эти новые операционные системы и программирование. Поэтому, когда я кончила, я уже немножко умела программировать. И Владимир Андреевич сказал:
«Попробуйте поработать с Падучевой, потому что у нее есть алгоритм, как из логической формулы можно делать предложения».
Мне это все было очень интересно, потому что меня всегда больше интересовало порождение текста.
Вообще, группа Падучевой была такой конкурирующей с Мельчуком организацией, потому что Мельчук же всегда говорил, что всё, что делают все остальные, – это чушь, и только то, что он делает, правильно.
