Целительница для упрямого генерала, или Ты пожалеешь, бывший - Анна Солейн

— Что у тебя в руках? — настороженно спросил он.

— Ваша история болезни.

Ашер фыркнул, его губы искривились. Он откинул голову на спинку кресла, как будто устал.

— Грейс, мне больно.

— Где именно? — насторожилась я.

— В душе! У тебя диплом моей академии! Тебе его под мою ответственность выдали! И что в итоге? У тебя в руках — история болезни, перед глазами — обрубок дракона, — и ты еще имеешь наглость спрашивать, на что я жалуюсь? Спроси еще, не болит ли левая рука!

Он сжал протезом подлокотник кресла, я присмотрелась. Никогда не видела вживую таких артефактов: они были безумно дорогими.

Но, к сожалению, от фантомных болей, если они случались, не смогли бы избавить.

И “обрубок дракона”… Вот, как он о себе думает.

— Спрошу, — кивнула я. — Но мы до нее потом доберемся. Давайте по порядку. В истории болезни я прочитала, что у вас “частичная” утрата зрения. Что это значит?

Ашер покачал головой и мученически застонал.

— Вы хотите что-то сказать?

Он поднял голову со спинки кресла и наклонил ее к плечу — я могла бы поклясться, что под повязкой он прищурился.

— Насколько же неудачно ты вышла замуж, Грейс, раз муж заставляет тебя работать.

Зубы сжались от злости. Амелии в самом деле приходилось работать в последние годы, хотя она старалась держать это в тайне, особенно от матери.

Просто Уэйн не давал достаточно денег для того, чтобы растить Джесси.

“Я этого урода кормить не собираюсь!”

Кроме того — он жестко контролировал Амелию в том, что касается расходов и колотил каждый раз, когда она тратила на Джесси слишком много. Поэтому этой дурехе пришлось идти работать в больницу практиканткой и говорить всем, что это ее предназначение, что она работает для удовольствия.

Она врала, а я… а для меня это действительно предназначение!

— Мой муж, — осторожно проговорила я, — уважает мой выбор.

И давайте уже съедем с этой темы!

Почему его вообще интересует моя личная жизнь?!

Ашер должен быть счастлив, что у Грейс, которая не давала ему покоя, благополучная семейная жизнь.

Почему тогда он продолжает расспрашивать?

“Мели”, — прозвучал в ушах тихий страстный шепот. Я как наяву почувствовала на талии крепкие руки, по-драконьи горячие, и еще кое-что, упирающееся в живот.

Тоже горячее.

Проклятие, некоторые воспоминания Амелии были слишком яркими.

Я опустила взгляд и сглотнула.

Та самая родинка на шее Ашера была на месте — там же, где Амелия запомнила.

Классификацию исцеляющих чар бы она так помнила, как расположение родинок на теле Ашера и форму его задницы!

Я от души порадовалась тому, что Ашер не может увидеть моих горящих щек. Принял бы на свой счет и захлебнулся ядом. А зачем мне мертвый пациент?

— Уважает твой выбор? — не догадываясь о моих мыслях, фыркнул Ашер. Его идеальной формы губы скривились. — Настолько, что разрешает шляться непонятно где?

— Непонятно где? Хорошего же вы мнения о своем доме.

— Настоящий мужчина никогда не разрешил бы своей жене работать, тем более лечить мужчин, тем более приходить к кому-то из них домой, — упрямо качнул головой Ашер. — Это просто неприлично. Место женщины — дома, рядом с мужем. А целительством должны заниматься мужчины.

Ничего себе заявочки! Да он сексист!

Его полные губы резко перестали казаться мне привлекательными. А родинка вообще разонравилась!

— Что ж, в таком случае, я рада, что вы не мой муж. Продолжим, генерал Ашер?

— Уэйн… — пробормотал он. — Уэйн, Уэйн… Что за фамилия? Я таких не слышал. Выскочила замуж за кого попало? Я так и знал, Грейс, что удачной партии тебе не сделать.

— Какое вам дело? — разозлилась я.

Спроси еще, почему Джесси родился через семь месяцев после свадьбы!

— Мне любопытно, как поживают мои адепты после выпуска, — почесав подбородок кончиками пальцев, ответил Ашер. — Особенно ты, Грейс, учитывая, как много сил я приложил для твоего спасения.

— Моего спасения?

— Я тебя не прибил за все те годы, знаешь, чего мне это стоило? Ну так… Грейс. И чем занимается твой муж? Раз уж он, видимо, слишком занят, чтобы следить за женой.

— А давайте лучше поговорим о вас? — разозлилась я и сжала папку так сильно, что едва не порвала.

— А что со мной? У меня нет мужа. Но если бы был, то бы запретил мне работать целительницей! За другого я бы замуж не вышел, я слишком себя уважаю.

Не слушая его ерничанье, я опустила взгляд и заметила, как сильно его руки впились в подлокотники, а плечи напряглись.

Снова больно? Или дело в чем-то другом?

— У вас была невеста, если я правильно помню… Как ее… Кэтрин?

Ашер дернулся и опустил голову.

— Это не твое дело, Грейс.

— Как — не мое? Моего мужа обсудили, давайте теперь про вашу невесту поговорим! Ох, я помню, она была такой красавицей! Чистокровная драконица, дочь императорского советника! И где она сейчас?

— Это. Не твое. Дело.

— Ну почему же, я должна собрать анамнез. Помнится, она направо и налево рассказывала о том, как вас любит. Где она? Вдруг она сможет ответить на мои вопросы, раз уж вы не хотите?

Я знала о ней, потому что Амелия помнила все о драгоценном Ашере и о его невесте тоже. Она читала все газетные статьи, собирала все сплетни, даже вела дневник, где записывала все, что ей удалось узнать.

Самым ценным артефактом в этом дневнике была фотография Ашера с невестой, вырезанная из газеты. Выглядели они прекрасно. Молодые, красивые. Ашер — взрослый, сильный, Кэтрин — юная, нежная, смущенно жмущаяся к его боку.

Как Амелия ей завидовала! Как хотела тоже — быть дочерью советника, драконицей, завидной невестой. Его невестой! Вот так же жаться к его боку и рассказывать, что ей "все равно, какой будет свадьба", ведь она выходит замуж за "самого невероятного мужчину" и любит его "до безумия".

Амелия считала себя ничем не хуже Кэтрин и сходила с ума от понимания, что ее от любимого Ашера отделяет то, что никак нельзя исправить: происхождение.

— Грейс, замолчи.

— И не подумаю, я целительница, и я здесь командую. Ну так где она? Не вижу счастливой новобрачной!

Ашер наклонил голову и хмыкнул:

— Мне нужно было на ней жениться до того, как я ушел на границу, хотя помолвка длилась всего месяц, или уже после, когда я проснулся уродом и калекой? В какой момент, Грейс?

Я сглотнула. Во рту разлилась горечь.

— О. Понятно. То есть, ваша невеста Кэтрин оценила обстановку и решила, что