Хозяйка Обители заблудших душ. Читайте «Свежие сплетни»! - Светлана Нарватова
Будто Гвен какой-то монстр!
С Офелией за всё утро она практически больше не говорила. Лишь изредка давала однозначные ответы. Горничная была до такой степени обречённо покорна, что Гвеневьер с трудом удавалось себя сдержать и не клюнуть её, настолько провоцирующим казалось такое поведение. И только когда она ушла на работу в ресторан, Гвен наконец выдохнула.
Это же настоящее издевательство!
Она никак не могла избавиться от ощущения, что её пытаются выставить сумасшедшей. Будто всё, что с нею происходило в Гринвилле, от начала и до конца было чьей-то злой шуткой. Гвен бы предположила, что это был муж. Но Ланс бы не успел такое организовать за то недолгое время, которое она была в дороге.
А из других претендентов оставался только мсье Вруль. Хотя чем ему так не угодила Гвен, чтобы ради неё устраивать такие театрализованные представления, она категорически отказывалась понимать.
Если только он не в сговоре с Лансом.
Предположим, что за Гвен кто-то проследил – что, у Ланса мало прихвостней в особняке? Да каждый первый! Кто-то решил выслужиться и проследить за сомнительной поездкой графини. Дальше выяснить направление поезда по времени – пара пустяков. В этом направлении всего одно место, куда она могла направиться. Списаться по мгновенной почте “Депешмаг” ничего не стоит (не в деньгах, а по времени), и вот Гвен уже встречает беспринципный красавчик.
А потом жители города в один голос твердят, что графиня Монтгомери не в себе, и её отправляют в приют для душевнобольных. Что может быть лучшим исходом для Ланселота?
Но если всё так…
Гвен подскочила с кресла, осененная внезапной догадкой, – если всё, что рассказывал Вруль Плутье – это ложь, то и тайник из книги – вовсе не тайник! Она со всех ног бросилась к библиотеке, едва не поскользнувшись на отполированном паркете. Сердце стучало в груди, будто птичка в клетке, и дверь как назло не хотела открываться, книга норовила выпасть из рук…
Фух!
Письма были на месте!
Гвен с блаженной улыбкой на губах сжала их в ладонях и прижала к груди. А потом опустилась на пол возле стеллажа, положила связку на колени и провела по ним рукой.
И расслабленность как ветром сдуло. Гвеневьер перевернула связку другой стороной, развязала, пересчитала: только не это! Самого последнего письма, которое лежало сверху, в стопочке не было.
Гвен закрыла глаза руками, но зарыдать не смогла. Было безумно жаль себя. Отчаяние. То, что испытывала Гвеневьер, называлось отчаянием. Она – наивная дурочка. Посмешище. Скудоумная овца, которую куда хочешь, туда и веди на веревочке…
Последнее сравнение, очень наглядное, неожиданно встряхнуло. Она одёрнула наряд, выбранный как раз для прогулки по городу. Оглядела себя в зеркало у входа, переобулась из домашних туфель в уличные, сунула письма в ридикюль и решительно направилась в центр.
Кажется, настала пора поговорить начистоту.
Гвен решила пойти в булочную. Из всех, с кем Гвен познакомилась в Гринвилле, именно простоватая булочница казалась самым надежным источником информации.
– Доброго здравьеца, мадам! – обрадовалась лавочница покупательнице как родной. – Как бриоши? Понравилися?
Она замерла в ожидании похвалы, как пятилетний ребенок.
…Или как Гвен, которая всё приготовила к рауту и заглядывает в рот мужу: ну я же молодец?
Гвеневьер стряхнула видение прошлого. Она больше не такая!
– Очень вкусные, спасибо! Вы говорили в прошлый раз, что хорошо знаете мсье Жюля Клутье.
– Да, да, Жюля знаю. Мсье, – сразу поправилась булочница и хлопнула себя по рту. – Всё я его по-свойски, вы уж проститя мяне, малохрамотную!
Гвен махнула рукой, дескать, кого это волнует.
– У меня к мсье Клутье есть дело, связанное с его газетой.
– Да? – оживилась лавочница. – Только нонче не работаить газета-то у него. Вот и вчерась не было. Дочка у мне уж больно почитать её полюбляет! Вся читает о стохлице, а сама себя воображает такой мадамой у салоне. – Булочница развела руки и, смешно покачиваясь и изобразив на лице превосходную степень спесивости, сделала пару шагов. – Ой! – Она снова хлопнула себя по рту, а сверху ещё и второй рукой. – Ой, проститя, ежеля я…
– Нет-нет, очень забавно вышло! – похвалила Гвен. Булочница удивительно верно передала манеры отдельных её знакомых из высшего общества. – Так где я могу его найти?
– А вот как выйдитя… – Дальше лавочница, бурно жестикулируя и периодически путаясь в право и лево, стала рассказывать дорогу.
Гвен кивала. Запомнить весь путь ей не удалось, но, по крайней мере, она узнала направление. И адрес. Поблагодарив любезную булочницу и попрощавшись, она поспешила, куда сказали, и уже на третьем повороте поняла, что заблудилась. Она уже была готова приставать к прохожим, как увидела вчерашнего мальчишку-разносчика. Он вприпрыжку бежал по улице и гнал палочкой обруч.
– Эй, мальчик! Ты почему сегодня без газет? – Уж мальчишке-то голову не могли задурить? Кто мог предположить, что Гвен будет здесь проходить.
– Так нету, – тяжело вздохнул он. – Сломалси у мусье Жюля станок. – Он шмыгнул носом и вытер его предплечьем.
Гвен вспомнила, что проблемы со станком обсуждались и вчера, за столом в ресторане.
– Можешь меня к нему проводить? Дам монетку! – Гвен вытащила её из ридикюля и покрутила перед мальчишкой. Тот мгновенно выхватил денежку, и Гвеневьер задним числом сообразила, что он мог с этой монеткой быть уже далеко.
Но он не сбежал. Он махнул рукой, дескать, топайте следом, и погнал свой обруч в противоположную сторону.
Гвеневьер пришлось поспешить. Мальчишка удалялся всё дальше от респектабельного центра, и она даже успела испугаться, не заведут ли её в в опасные трущобы, как паренек остановился возле вывески “Свежие сплетни”.
– Мусье Жюль, к вам тута мамзеля. Хорошенькая! – крикнул он и, увернувшись от подзатыльника Гвен, умчался дальше по улице.
– Кто там? – Клутье появился из дверей в поношенной одежде с засученными рукавами, вытирая на ходу руки от какой-то черной маслянистой гадости. – А, это вы, мадам Гвеневьер Луиза Мария, графиня Монтгомери. Пришли позлорадствовать? Сплясать, так сказать, на костях?
Глава 12. В споре рождается истина. Но лучше бы не рождалась
Гвеневьер даже не знала, как реагировать на подобную наглость: то ли закатить глаза, то ли обрушить на негодяя гневную тираду.
– Добились своего? – продолжал возмущаться мсье Мерзавец и в сердцах швырнул на
