Бросок в безумие - Евгений Малинин

На самом краю исследованного Землей космического пространства, в системе двойной звезды Кастор, альфа Близнецов, на единственной пригодной к жизни планете, названной людьми Гвендлана и ставшей местом изоляции мутантов, вспыхнул

МЯТЕЖ

Мятежникам непонятным образом удалось вывести из строя два дежуривших у планеты звездолета и объявить свою планету независимой от Земли: На подавление мятежа Высшим Советом Земного Содружества – правительством возглавляемой Землей межзвездной конфедерации – была направлена Двенадцатая эскадра Звездного патруля, усиленная элитным звездолетом, линкором класса «ноль» «Одиссей».

Две попытки высадить на Гвендлану части Звездного десанта и подавить мятеж окончились полным провалом – десантники понесли серьезные потери. Однако Игорю Вихрову, третьему ассистенту командира линкора, руководившему отрядом, посланным с «Одиссея», удалось обнаружить нечто вроде детского сада для детей, одаренных неординарными способностями, и даже поднять с планеты… мальчика, называвшего себя «потенциальный полный супер». При этом мальчик сказал Вихрову, что именно с ним обязательно встретится один из руководителей мятежа, профессор Отто Капп.

Эта встреча произошла после того, как Двенадцатая эскадра орбитальным оружием уничтожила все живое на Гвендлане, выполнив таким образом приказ, отданный председателем Высшего Совета Земного Содружества. Отто Капп рассказал Игорю, что на самом деле представляла собой Гвендлана и почему ее жители подняли этот обреченный на неудачу мятеж.

«Одиссей» готовился к возвращению, однако старт его был произведен по команде с Земли, переданной непосредственно в Главный компьютер корабля. Куда и зачем направляется линкор, не знал никто, даже командир корабля, и никто, кроме Игоря Вихрова, не догадывался, что начинающийся полет звездолета это —

БРОСОК В БЕЗУМИЕ

…Он стоял голый по пояс в небольшой туалетной нише своей каютки и пристально рассматривал в настенном зеркале собственное изображение. Ему надо было вспомнить, очень хорошо вспомнить то, как он должен выглядеть, но из глубины полированной полиольстали на него смотрело совершенно чужое лицо.

Или это было все-таки его лицо?.. Нет, этого не могло быть!.. А если он просто не знает, как именно должен выглядеть?.. Смешно!.. Лица матери, Леночки, Старика, капитана Бабичева, десятков, сотен совершенно чужих людей, имена которых он и вспоминал-то с трудом, отчетливо фиксировались его памятью, а своего собственного лица он не помнил!!!

«Может быть, это вообще свойство человеческой памяти – нести в себе не свое настоящее лицо, а некий, созданный мозгом, воображаемый образ, зачастую не имеющий ничего общего с действительностью!..»

Было непонятно – его это мысль или ее подсказал кто-то со стороны?..

И он снова вглядывался в полированный металлопластик, стараясь пробудить в памяти точно такое отображение хотя бы полугодовой давности.

«Я же отчетливо помню, что глаза у меня были зеленовато-карие, а сейчас…»

Глаза тут же послушно потеряли свой вызывающий ярко-бирюзовый цвет и неторопливо перетекли в зеленовато-желтый. Одновременно нос чуть вытянулся и сгорбился, опустив истончившийся кончик чуть ли не к самым губам… полным, ярко-красным губам, совершенно не гармонировавшим с остальными частями лица…

Он поднял ладони и прикрыл ими свое текучее, меняющееся, никак не желающее приобретать свой привычный облик лицо…

«Мне еще повезло, я только лицо потерял… Говорят, на палубе десанта уже появились полностью трансформировавшиеся… люди… Люди, совершенно потерявшие человеческий облик!..»

И словно в ответ на его мысли что-то защекотало его грудь. Он отнял ладони от лица и взглянул вниз. Из груди, прямо под правым соском торчала… ладонь. Еще не до конца сформированная, она начиналась запястьем, и пальцы, лишенные ногтей, шевелились, щекоча кожу на груди, словно короткие безглазые змеи…

Он тупо разглядывал эту гладкую, без папиллярных линий ладонь, а потом вдруг сжал ее в кулак. Именно он, сам, своей волей сжал в кулак эту лишнюю, не на месте появившуюся ладонь и вдруг подумал, что она… коротка, что ею неудобно пользоваться… И тут же неожиданно понял, что не помнит, как должна выглядеть грудь нормального человека… мужчины, хотя торчащих, словно протянутых за милостыней ладоней с шевелящимися пальцами без ногтей на ней точно не должно было быть!!!

Или… должно?!

Он крепко зажмурил глаза и, сжав руками виски, поднял лицо к потолку.

«Я – человек, homo sapiens, мужчина, мне двадцать девять лет, я – третий ассистент командира корабля, я – звездолетчик!!!»

Все эти слова казались ему пустыми, ничего не значащими звуками, а в его мозгу весомо, значимо звенела фраза, сказанная давным-давно еще в той, прошлой, нормальной, человеческой жизни маленьким голоногим мальчуганом, маленьким изгоем с мертвой планеты Гвендлана:

«Вот из тебя получился бы настоящий супер!»

А он не хотел быть супером! Не хотел! Не хотел!!!

Он резко опустил голову и со всего размаха ткнулся лбом в холодную, отполированную до зеркального блеска полиольсталь, а из горла сам собой вырвался дикий, звериный рык. Его сознание снова погружалось в воспоминания… в безумие! В Безумие! В БЕЗУМИЕ!!!

Этот полет «Одиссея» начинался как любой другой полет.

Обратный отсчет корабельного компа, прозвучавший привычно бесстрастно, назначенная сетка стартовых ускорений, обычная предстартовая суета вахтенной команды. И все-таки командир корабля чувствовал какое-то неудобство, словно что-то шло не так, как надо… как должно! Это ощущение не могло быть вызвано тем, что старт «Одиссея» прошел несколько раньше запланированного времени и по команде с Земли – такое, хотя и нечасто, бывало – это всегда имело под собой серьезные причины. Значит, Земля считала необходимым снять свой линкор-«ноль» с орбиты Гвендланы и вывести его из системы Кастора, не афишируя дальнейший маршрут корабля. Они выйдут на заданную орбиту, и из штаба Космофлота поступит приказ о дальнейших действиях и подробная инструкция.

И все-таки нуль-навигатор чувствовал: что-то было не так!

Когда на последних секундах предстартового отсчета в Главный центр управления неожиданно ввалился (другого слова здесь и не подберешь) капитан Вихров и, прохрипев «Капитан!.» замолчал, словно рот ему заткнул толчок включившихся планетарных двигателей, нуль-навигатор с неким даже облегчением подумал: «Вот оно!..» Однако Вихров больше ничего не сказал. Он прошел к своему месту, уселся в кресло, поставил локти на выключенный пульт, чего раньше никогда не делал, и, опустив подбородок на сжатые кулаки, уставился в темное стекло своего неработающего дисплея.